СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое

Это произнес бы другой, желая приостановить их готовность к слову, их поспешность и преткновения от поспешности во всяком деле, а еще больше в учении о Боге. Но наложить запрет не главное, — это без усилий сделает всякий, кто захотит, от человека же благочестивого и умного требуется, чтобы он поменял запрещаемое своим СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое рассуждением. Потому, в уповании на Святого Духа, Которого они не чтут и Которому мы поклоняемся, как некий великодушный и зрелый плод, изведу на свет собственные свои мысли о Божестве, каковы бы он ни были. Я не молчал и в другое время; но напротив, на это одно и имел отважность СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое и присутствие духа. Тем паче осмелюсь сейчас стать за правду, чтобы колебанием, по суду Божию, как написано, не навлечь на себя неблаговоления (Авв. 2,4). Так как же речь бывает двойственного рода, — ею либо подтверждается собственное мировоззрение, либо опровергается мировоззрение неприятное, то и я, предложив сначала собственное учение, попробую позже опровергнуть учение врагов СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое; нов том и другом соблюду вероятную краткость, чтобы все произнесенное комфортно было обнять одним взглядом (потому что и они, к обольщению людей более обычных и скудоумных, сочинили слово под именованием управления) и чтобы длинноватые речи не рассеивали идея, как воду, которая не заперта в трубе, но льется СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое и разливается по равнине.

Три древних представления о Боге: безвластие, многоначалие и единоначалие. Два первых были (и пусть остаются!) игрой мозга сынов Эллинских. Ибо безвластие хаотично, а многоначалие вопиюще; вследствие же этого и безначально, и хаотично. То и другое ведет к одному концу — к кавардаку, а кавардак — к разрушению; так СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое как кавардак есть упражнение в разрушении. Но мы чтим единоначалие; вобщем, не то единоначалие, которое определяется единством лица (и одно, если оно в раздор с самим собой, составит огромное количество), но то, которое составляет равночестность единства, единодушие воли, тождество движения и направления к одному Тех, Которые из Одного (что нереально СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое в естестве сотворенном), так что Они, хотя различаются по числу, но не делятся по власти. Потому Единица, от начала подвигшаяся в двойственность, тормознула на троичности. И это у нас — Отец, и Отпрыск, и Святой Дух. Отец — родитель и изводитель, рождающий и изводящий бесстрастно, вне времени и бестелесно; Отпрыск СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое — рожденное; Дух — изведенное, либо, не знаю, как именовал бы это тот, кто отвлекает от всего видимого. Ибо не дерзаем наименовать этого преизлиянием благости, как осмелился именовать один из любо-мудрых эллинов, который, любомудрствуя о первом и втором Виновнике, ясно выразился: «как чаша льется через края». Не дерзаем из опаски СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое, чтобы не ввести непроизвольного рождения и вроде бы естественного и неудержимого исторжения, что всего наименее сообразно с понятиями о Божестве. Почему, не выходя из данных нам пределов, вводим Нерожденного, Рожденного йот Отца Исходящего, как гласит в одном месте Сам Бог — Слово (Иоан. 15,26).

«Но когда это рождение и нахождение СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое?» — До этого самого когда. Если же нужно выразиться несколько смелее: тогда же, как и Отец. Но когда Отец? — Никогда не было, чтобы не был Отец. Также никогда, не было, чтобы не был Отпрыск, и не был Дух Святой. Еще спросишь меня; и снова отвечу для тебя. Когда родился Отпрыск? — Когда не СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое родился Отец. Когда исшел Дух? — Когда не исшел Отпрыск, но родился вне времени и неизглаголанно, хотя не можем представить для себя того, что выше времени, даже желая избегнуть выражений, значащих время, так как слова когда, до этого, после, сначала не исключают времени, как ни усиливаемся в этом СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое; разве возьмем вечность, другими словами продолжение, которое простирается вровень с нескончаемым, а не делится на части и не измеряется никаким-либо движением, ни течением солнца, что характерно времени.

«Но если Отпрыск и Дух совечны Папе; то почему же не собезначальны»? Так как они от Отца, хотя не после СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое Отца. Правда, что безначальное вечно; но нескончаемому нет необходимости быть безначальным, как скоро возводится к Папе, как к началу. Итак, Отпрыск и Дух не безначальны относительно к Виновнику. Понятно же, что Виновнику нет необходимости быть первоначальнее Тех, для Кого он Виновник; так как и солнце не первоначальнее света. И СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое вкупе Отпрыск и Дух безначальны, относительно ко времени, хотя ты и пугаешь этим людей простодушных. Ибо не под временем Те, от которых время.

«Каким же образом рождение бесстрастно?» — Таким, что оно не телесно. Ибо если телесное рождение страстно; то бестелесное — бесстрастно. Да и я спрошу у тебя: каким образом СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое Отпрыск есть Бог, если Он тварь? Ибо творимое — не Бог. Не говорю уже, что и в творении, если оно берется телесно, имеет место страдание, как-то: время, желание, образование, забота, надежда, скорбь, опасность, беда, поправка; все это, и еще почти все другое, как всякому понятно, бывает при творении. Но дивлюсь, что СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое ты не отваживаешься придумать каких-нибудь сочетаний, сроков чревоношения, угроз раннего рождения и даже признать рождение неосуществимым, если б Бог рождал по другому, либо еще, перечислив образы рождения у птиц на суше и на воде, подчинить которому-либо из этих рождений рождение Божеское и невысказанное либо, вследствие нового собственного СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое догадки, совсем убить Отпрыска? И ты не можешь приметить того, что Кто по плоти имеет хорошее рождение (ибо где отыскал ты по своим началам Богородицу деву?), для Того другое и духовное рождение. Лучше же сказать, Кто имеет не такое же бытие, Тот имеет и хорошее рождение.

«Какой СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое отец не начинал быть папой?» — Тот, Которого бытие не начиналось. Ау кого началось бытие, тот начал быть и папой. Бог Отец не потом стал Папой, так как не начинал быть Папой. Он в своем смысле Отец; так как не есть вкупе и Отпрыск; равно как и Бог Отпрыск в своем смысле СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое. — Отпрыск, так как не есть совместно и Отец. Ибо у нас отцы и сыны не в своем смысле, но каждый и отец, и отпрыск, и не в большей мере отец, чем отпрыск, и мы происходим не единственно от отца, но от отца, который совместно и отпрыск, а поэтому СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое и сами делимся, равномерно становимся людьми, но какими не вожделели бы и рождающие и рождаемые, так что у нас остаются одни дела, лишенные реальности.

Но ты говоришь: «Сами слова: родил и родился, что другое вводят, как не начало рождения?» Что ж, если не скажем: родился, но, рожден от СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое начала, чтобы удобнее было избежать твоих тонких возражений, в каких ты всюду отыскиваешь время? Ужели будешь инкриминировать нас, что перетолковываем сколько-либо Писание и правду? Но всякому можно созидать, что в выражениях, выражающих время, часто ставятся времена одно заместо другого, в особенности это употребительно в Божественном Писании, и не только СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое лишь в рассуждении времени прошедшего, либо реального, да и грядущего. К примеру, сказано: для чего мятутся народы (Пс. 2,1), когда еще не метались; и еще: через реку перебежали стопами (Пс. 65, 5), когда уже прошли. Длительно было бы перечислять все подобные выражения, которые увидены людьми трудолюбивыми.

Таково рассмотренное нами их возражение СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое. Каково же последующее? Не до крайности ли привязчиво и нескромно? Они молвят: «Отец, восхотев ли, родил Отпрыска, либо не желая?» Позже оба варианта, как представляется им, завязывают в узел, вобщем не крепкий, но слабенький, и продолжают: «Если не желая, то по принуждению. Кто ж принудивший, и как вынужденный — Бог СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое? А если по хотению, то Отпрыск есть отпрыск хотения. Как Он от Отца?» И заместо Отца сочиняют какую-то новейшую матерь — хотение. У рассуждающих таким макаром приятно слышать одно, а конкретно, что, отступившись от мучения, прибегают к воле; но воля уже не страдание. Поглядим же потом, как твердо их рассуждение. И всего СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое лучше наперед сойтись с ними, как можно, поближе. Ты, который без затруднения гласит все, что захочется, сам от какого родился отца, от хотящего, либо от нехотящего? Если от нехотящего; то ему изготовлено принуждение. Какое насилие! И кто ж принудивший его? Правильно, не скажешь, что природа; ибо СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое в природе — быть и девственным. А если от хотящего; то за несколько слогов пропал у тебя отец; ты стал отпрыском хотения, а не отца. Но перехожу к Богу и к тварям, и вопрос твой передаю на трибунал твоей мудрости. Бог сотворил мир по хотению, либо принужденно? Если принужденно, то и тут СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое насилие и насильно действующий. А если по хотению, то лишены Бога, как остальные твари, так больше всех ты, изобретатель таких умозаключений, вдающийся в подобные мудрования; так как меж тварями и Творцом становится преградой посредствующее хотение. Но думаю, что другое есть хотящий и другое — хотение, другое рождающий и другое СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое — рождение, другое говорящий и другое — слово; если только мы в трезвом уме. 1-ый есть движущий, а последнее — род движения. Потому то, что хотелось, не от хотения, так как не всегда следует за хотением, и рожденное — не от рождения, и слышимое — не от произношения, но от хотящего, рождающего, говорящего СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое. А что в Боге, то выше и этого всего. В Нем хотение рождать есть уже, может быть, само рождение, а не что-либо посредствующее; если только полностью дадим место хотению, а не скажем, что рождение выше хотения. Хочешь ли, сделаю применение к Богу Папе? —у тебя заимствую такую грубость СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое. Отец — хотящий либо нехотящий Бог? И как избежать взаимного твоего резона! Если хотящий, то когда начал желать? Не до этого, чем существовать. Ибо до этого ничего не было. Либо в Нем одно желало, а другое определялось хотением; и поэтому состоит Он из частей. Не будет ли и Он, по-твоему, плодом СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое хотения? А если не хотящий, что заставило Его быть (Богом)? И как Он — Бог, если принужден, и принужден не к иному чему, а к тому самому, чтоб быть Богом?

Спрашиваешь: «Как Отпрыск рожден?» — Но как Он и создан, если, по-твоему, создан? И тут затруднение тоже. Скажешь СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое, может быть, что создан волей и словом. Но ты не все еще произнес, ибо остается договорить одно: откуда воля и слово имеют силу выполнения, так как человек не так творит. Как Отпрыск рожден? — Не принципиально было бы Его рождение, если бы оно было удобопостижимо и тебе, который не знает собственного собственного рождения СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое, либо и познает в нем нечто, но не почти все и такое, что об этом постыдно и гласить, а not ом почитает себя всезнающим. Для тебя нужно приложить много труда, до того как откроешь законы отвердения, образования, явления на свет, альянс души с телом, разума с душой, слова с СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое разумом, движение, возрастание, претворение еды в плот, чувство, память, припамятование и прочее, из чего состоишь ты, также до того как отыщешь, что принадлежит обоим — душе и телу, что разбито меж ними, и что они заимствуют друг у друга. Ибо в рождении положены основания всему тому, что усовершенствуется потом. Скажи СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое же, что же это все-таки за основания? Да и после чего не любомудрствуй о рождении Бога, так как это опасно. Ибо если знаешь свое рождение; то из этого не следует, что знаешь и Божие. А если не знаешь собственного; то как для тебя знать Божие? Ибо СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое сколько Бог неудобопознаваем в сопоставлении с человеком, столько и горнее рождение непостижимее твоего рождения. Если же Отпрыск не родился поэтому только, что тебе это непостижимо, то кстати для тебя исключить из ряда созданий почти все, чего ты не постигаешь, и притом сначала самого Бога. Ибо при всей собственной грубости, как СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое ни отважно пускаешься в лишние исследования, ты не скажешь, что такое Бог. Откинь свои течения, отделения, сечения и что еще представляешь о нетелесном естестве, как о теле, тогда и, может быть, представишь нечто достойное Божия рождения. Как родился? — Снова с негодованием скажу то же: Божие рождение да почтено СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое будет молчанием! Тебе принципиально выяснить и то, что Отпрыск родился. Как? Не согласимся, чтобы это разумели и Ангелы, не только лишь ты. Хочешь ли, объясню для тебя, как родился? — Как ведают это родивший Отец и рожденный Отпрыск. А что не считая этого, закрыто облаком и труднодоступно твоей близорукости. «Существовавшего СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое ли Отпрыска родил Отец либо несуществовавшего?» — Какое пустословие! Таковой вопрос идет ко мне и к для тебя, которые, хотя были кое-чем, как Левий в чреслах Авраамовых (Евр. 7,10), но же родились, а поэтому составились неким образом из сущего и не сущего. Неприятное этому должно сказать о первобытном веществе, которое СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое очевидным образом создано из не сущего, хотя некие и представляют его не начавшим бытия. Но тут рождение соединяется с бытием, и оно от начала (1 Иоан. 1, 1). А поэтому, где отыщет для себя место твой отовсюду обрывистый вопрос? Есть ли что старее этого от начала, чтобы нам в этом старом положить бытие либо СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое небытие Отпрыска? Ибо в обоих случаях уничтожится у нас от начала; если только, когда спросим и об Отце: из сущих Он либо из не сущих? — и для тебя не грозит опасность согласиться, что либо два Отца, один предсуществовавший, и другой имеющийся, либо Отец терпит одно с Отпрыском, другими словами СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое Сам из не сущих, вследствие твоих ребяческих вопросов и этих строений из песка, которым не устоять и при слабеньком ветре. А я не принимаю ни того, ни другого, и говорю, что нелеп вопрос, а не ответ труден. Если же для тебя, по правилам твоей диалектики, кажется СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое нужным, во всяком случае одно из 2-ух признавать настоящим; то дай место и моему не принципиальному вопросу: в чем время, — во времени либо не во времени? Если во времени, то в каком? Что же это все-таки за время сверх времени, и как содержит внутри себя время? А если не СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое во времени; что за чрезмерная мудрость вводить невременное время? И в этом предложении: «я сейчас лгу», уступи чего-нибудть одно только, другими словами признай его либо настоящим, либо неверным (а того и другого вкупе мы не уступим). Но это нереально, ибо, по всей необходимости, либо лгущий произнесет правду СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое, либо говорящий правду солжет. Что ж необычного, как тут сходятся противоположности, так и там обоим положениям быть неверными? А таким макаром, и мудрейшее твое окажется глуповатым. Но реши мне очередной таинственный вопрос. Находился ли ты сам при для себя, когда рождался, находишься ли при для себя и сейчас, либо тогда и СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое не находился и сейчас не находишься? Но если находился и находишься, то кто находящийся и при ком находится? Как один стал тем и другим?.. А если не находился и не находишься, то как отделяешься от себя самого? И какая причина этого разлучения? Скажешь: тупо и допытываться об одном, находится ли СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое он при для себя, либо нет; так можно гласить о других, а не о для себя. Так знай же, что еще глупее доискиваться о Рожденном от начала, существовал ли Он, либо не существовал до рождения. Ибо так можно гласить о вещах, разбитых временем!

Но ты говоришь: «Нерожденное СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое и рожденное не одно и то же. А если так, то и Отпрыск не одно с Отцом». Необходимо ли гласить, что по этому умствованию очевидно отъемлется божество у Отпрыска либо у Отца? Ибо если нерожденность есть суть Божия, то рожденность уже не суть; а если последняя есть суть СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое, то 1-ая — не суть. Кто оспорит это? Итак, новый богослов, выбирай которое угодно из 2-ух нечестивых положений, если у тебя обязательная идея нечествовать. Позже и я спрошу, в каком смысле взяв нерожденное и рожденное называешь их нетождественными? Если в смысле несозданного и сделанного, то и я согласен, ибо безначальное СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое и созидаемое нетождественны по естеству. А если называешь нетождественными родившего и рожденного, то положение несправедливо, так как они по всей необходимости тождественны. Само естество родителя и его порождения требуют, чтоб порождение по естеству было тождественно с родившим. Либо еще так: в каком смысле берешь нерожденное и рожденное? Если подразумеваешь СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое саму нерожденность и рожденность, то они не тождественны А если тех, кому принадлежит нерожденность и рожденность, то почему же им не быть тождественными? Тупость и мудрость не тождественны меж собой, но же бывают в одном человеке, и суть ими не делится, но сами они делятся в той же сути. Ужели и СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое бессмертие, и непорочность, и неизменяемость составляют суть Божию? Но если так; то в Боге сущностей много, а не одна, либо Божество сложено из их; так как не без сложения они в Боге, если только составляют сути Его. Но этого не именуют сутью Божиею, так как оно бывает принадлежностью и СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое других созданий. Суть же Божия есть то, что одному Богу принадлежит и Ему характерно. Правда, что нерожденность приписывать Одному Богу не согласились бы те, которые вводят и нерожденное вещество и нерожденную идею (а Манихейская тьма да не приближается и к мысли нашей!); вобщем, пусть она будет принадлежностью СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое 1-го Бога. Что все-таки скажешь об Адаме? Не он ли один — Божие создание? — Вне сомнения так. Но он ли один — человек? — Нимало. Почему же? Так как сотворение не единственный метод к произведению человека; и рожденное есть также человек. Подобно этому не одно нерожденное ecть Бог, хотя нерожденность и принадлежит СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое одному Папе. Напротив, хотя ты и лишний любитель нерожденности, допусти, что и Рожденное есть Бог; так как и Оно от Бога. Не считая того, почему называешь сутью Божиею не положение имеющегося, но отрицание не имеющегося? Ибо слово: «нерожденный» указывает только, что в Боге нет рождения, а не разъясняет, что СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое такое Он по естеству, не сказывает, что такое не имеющий рождения. Итак, что все-таки есть суть Божия? Твоему высокоумию — отвечать на это, так как ты любопытствуешь о рождении. А для нас велико, если узнаем это и потом, когда, по обетованию Неложного (Тит. 1,2), рассеется в нас темнота и дебелость. Об этом СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое да помышляют, на это да уповают очистившиеся до таковой степени. Мы же осмелимся сказать одно: если велико для Отца — ни от кого не происходить, то для Отпрыска немаловажнее — происходить от такового Отца; так как, как произошедший от Безвиновного, участвует Он в славе Безвиновного, но к этому присовокупляется и рождение СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое, которое само по себе велико и досточтимо для разумов не совсем рептилий по земле и оземленевших.

Но молвят: «Если Отпрыск тождествен с Папой по сути, а Отец нерожден; то и Отпрыск будет нерожден». — Это справедливо, если нерожденность есть суть Божия. Тогда Отпрыск будет новое смешение — рожденно-нерожденное СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое. Но нежели эта разность не в самой сути, то почему ты выдаешь свое умозаключение за жесткое? Ужели и ты отец собственному папе, чтобы для тебя, будучи тождественным с ним по сути, ни в чем же не отставать от собственного отца? Не разумеется ли лучше находить нам, что такое суть СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое Божия (если только найдем), оставляя непереходящими личные характеристики? К тому же так можешь удостовериться, что нерожденность и Бог нетождественны. Если б они были тождественны, то следовало бы, так как Бог есть Бог неких, и нерожденности быть нерожденностью неких, либо, так как нерожденность не есть нерожденность неких, и Богу не СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое быть Богом неких; так как о совсем тождественном и говорится подобно. Но нерожденность не есть нерожденность неких. Ибо чья она? А Бог есть Бог неких; так как Он Бог всех. Как следует, как Богу и нерожденности быть тождественными? И еще: так как нерожденность и рожденность обратны меж собой СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое, как обладание и лишение, то нужно будет ввести и обратные меж собой сути; а этого никто не допускает. Либо еще так как обладание первоначальнее лишения, а лишением уничтожается обладание; то суть Отпрыска, вследствие твоих догадок, не только лишь первоначальнее сути Отца, но даже уничтожается ею.

Какой еще есть у СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое их неотразимый резон, к которому, может быть, прибегнут они в заключение всего? «Если Бог не закончил рождать, то рождение несовершенно. И когда Он закончит? А если закончил; то, вне сомнения, и начал». — Снова плотские молвят плотское. А я, как не говорю — вечно либо не вечно рождается Отпрыск, пока не вникну тщательнее в СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое произнесенное: до этого всех бугров рождает Меня (Притч. 8,2 5), так не вижу нужного следствия в подтверждении. Ибо если имеющее закончиться, по словам их, началось, то не имеющее закончиться, вне сомнения, не начиналось. А поэтому, что произнесут о душе либо об ангельской природе? Если они начались, то и СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое закончятся. А если не закончятся, то, как видно из их положения, и не начинались. Но они и начались и не закончятся. Как следует, несправедливо их положение, что имеющее закончиться началось.

Наше учение таково: как для жеребца, вола, человека и для каждой вещи 1-го рода одно есть понятие, и что СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое подходит под это понятие, о том оно сказуется в своем смысле, а что не подходит, о том либо не сказуется, либо сказуется несобственно, так одна есть Божия суть, одно Божие естество, одно Божие именование (хотя имена и различаются вследствие разных неких умопредставлений), и что в своем смысле называется Богом, то вправду есть СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое Бог; а равно, что по естеству есть Бог, то поистине называется Богом; если только правда состоит у нас не в именах, а в вещах. Но они, вроде бы боясь, чтобы не все уже подвигнуть против правды, когда бывают к тому принуждены разумом и свидетельствами, исповедуют Отпрыска Богом СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое, но Богом по соименности, другими словами по роли в одном наименовании.

Когда же возражаем им: а что? ужели Отпрыск не в своем смысле Бог, подобно тому, как животное на картине не фактически животное? И как Он Бог, если не в своем смысле Бог? — тогда они отвечают: что ж препятствует, чтобы одни СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое и те же были и соименны, и именовались каждый в своем смысле? При всем этом представляют в пример пса, живущего на суше, и пса морского, которые соименны, и называются каждый псом в своем смысле. Правда, что меж соименными составляет некий род как схожее этому, так и другое чего-нибудть СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое, если оно, хотя и различно по естеству, вобщем, носит то же имя, и равно в нем участвует. Но там, подводя под одно наименование два естества, не утверждаешь ты, лучший, чтобы одно было лучше другого, чтобы одно предшествовало, а другое в наименьшей мере было тем, чем оно именуется. С СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое ними не сопрягается ничего такового, что делало бы это нужным. 1-ый пес не больше, а 2-ой не меньше первого есть пес, другими словами и морский пес — живущего на суше, и назад, живущий на суше — морского (ну и почему, либо на каком основании было бы это?); напротив, общее наименование СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое имеют предметы равночестные и разные. Но тут, с понятием о Боге сопрягая досточтимость и приемущество над всякой сутью и естеством (что принадлежит одному Богу и составляет вроде бы естество Божества), а позже приписав это Папе и отняв у Отпрыска (через что ставишь Его ниже и уделяешь Ему второстепенное СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое чествование и поклонение), хотя словестно придаешь Ему Богоподобие, на самом же деле отсекаешь у Него Божество, и от соименности, заключающей внутри себя равенство, со злым умыслом переходишь к соименности, которой связываются вещи неравные. А таким макаром, по твоим умозаключениям, человек на картине и человек живой поближе изображают Божество, ежели выставленные СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое в пример псы. Либо уступи Обоим как общение в наименовании, так и равночестность естеств, хотя и признаешь их разными; тогда уничтожатся у тебя псы, которых вымыслил ты в разъяснение неравенства. Ну и что полезности в соименности, если разделяемые тобой не будут иметь равночестности? Ибо не в подтверждение равночестности, но в СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое подтверждение неравночестности прибег ты к соименности и к псам. Можно ли больше этого изобличить внутри себя и противоречие с самим собой и противление Божеству?

Если же к произнесенному нами: Отец больше Отпрыска, как Виновник, присовокупив положение, но Виновник по естеству, выводят они заключение: Отец больше Отпрыска по естеству СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое, то не знаю, самих ли себя больше накалывают они, либо тех, к кому обращают слово. Ибо не непременно все то, что сказуется о чем-нибудь, должно быть сказуемым и подлежащего ему, но нужно различать о чем говорится, и что. По другому, что препятствует и мне, сделав такое положение Отец СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое больше по естеству, и позже присовокупив, а что по естеству, то не всегда больше, и не всегда отец, вывести из этого заключение: большее не всегда больше, либо отец не всегда отец. А если угодно, буду рассуждать так: Бог есть суть, но суть не всегда Бог, отсюда сам выведи заключение: Бог СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое не всегда Бог. Но думаю, что это — неверное умозаключение, на учебном языке заурядно называемое от относительного к бесспорному. Ибо когда даем им понятие о большинстве виновника по естеству, они вводят понятие о большинстве по естеству. Тут то же, как если б мы произнесли: узнаваемый человек мертв, а они СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое создали бы наведение просто: человек мертв.

Но как умолчать нам о том, что не меньше предшествующего стоит быть упомянутым? Они молвят: Отец есть имя Божие по сути либо по действию; и в обоих случаях желают завязать нас. Если скажем, что имя Божие по сути; то с этим совместно допустим СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое иносущее Отпрыска; так как суть Божия одна, и ее, как молвят они, предвосхитил уже Отец. А если — имя по действию, то разумеется признаем Отпрыска творением, а не рождением. Ибо где действующий, там обязательно и произведение. И может ли сотворенное быть тождественно с Сотворившим? — произнесут они с удивлением. —Очень бы СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое уважил и я сам ваше разделение, если б нужно было принять одно из 2-ух. Но справедливее будет, избежав того и другого, сделать третье положение, а конкретно сказать вам, премудрые, что Отец есть имя Божие, не по сути и не по действию, но по отношению, какое имеют Отец к Отпрыску СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое, либо Отпрыск к Папе. Ибо эти наименования, как у нас демонстрируют близость и сродство, так и там означают соестественность Родившего с Рожденным.

Но пусть будет слово Отец, в угоду вам, означать и некую суть, тогда, по общим понятиям и по силе этих наименований, Он введет с Собой и Отпрыска, а СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое не отчуждит Его. А если угодно, пусть будет именованием по действию, и в данном случае не переспорите нас. Мы утверждаем, что это самое, другими словами единосущее, и было действием Отца, либо по другому понятие о таковом действии заключало бы внутри себя нелепость.

Видишь ли, что мы избегаем ваших ухищрений, как СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое ни хотелось вам победить нас? Но так как мы узнали уже, сколь непреоборимы твои умозаключения и ухищренные резоны, то поглядим, какова крепость твоих доказательств из слова Божия, если станешь убеждать нас и ими.

Ибо мы и узнали, и проповедуем Божество Отпрыска, руководствуясь величавыми и высочайшими словами. Какими же СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое? Последующими: Бог, Слово, сначала, с началом начало (Сначала было Слово, и слово было у Бога, и Слово было Бог; Иоан. 1. 1. И: с Тобой начало; Пс. 103,4. И еще/100 от начала вызывает роды Ис. 41,4). Также наименования: Отпрыск единородный (Единородный Отпрыск, сущий в недре Отчем, Он явил; Иоан. 1,18). Путь, правда, Жизнь, Свет (Я СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое есмь путь, правда и жизнь; Иоан. 14,6; и eщe: Я свет миру; Иоан. 8,12), Премудрость, Сила (Христос Божия сила и Божия премудрость; 1 Кор. 1, 24), Сияние, Образ (carakter, eikwn), Печать (Сей будучи сияние славы и образ (carakter) ипостаси Его; Евр. 1, 3; и еще: Образ (eikwn) благости; Прем. 27, б и еще: Отец на СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое нем положил печать свою, Бог; Иоан. 6, 27); Господь, Правитель, Сущий, Вседержитель (и Господь полил дождиком огнь от Господа; Быт. 19,24; и еще: жезл правоты, жезл королевства Твоего; Пс. 44,7; и еще: который есть и был и грядет, Вседержитель; Апок. 1,8) ясно приписываются Отпрыску, равно как и другие имеющие с этими схожую силу и принадлежащие СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое к числу тех, из которых ни одно не есть обретенное и потом присвоенное Отпрыску либо Духу, так же как и самому Папе, так как Он совершен не через приращение, и не было, когда бы Он был без Слова, не было, когда бы Он был не Отец, не было, когда СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое бы Он был не истинен, либо не премудр, либо не всемогущ, либо лишен жизни, либо светлости, либо благости.

Перечисли же и ты в противоположность этим словам те, которые ищет твоя неблагодарность! Таковы сущность: Бог мой и Бог ваш (Иоан. 20,17), более (Иоан. 14,28), сделал (Прит. 8,22),сотворил (Деян. 2, 36), освятил (Иоан. 10,36). А если СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое угодно, и последующие: раб (Ис. 49,3), послушен (Фил. 3,7), дал (Иоан. 5, 22; 10, 29), навык (Евр. 5,8),заповедал (Иоан. 14,31), послал (Иоан. 10,36.17, 3), не может от себя ничего творить (Иоан. 5, 30), либо гласить (Иоан. 12,49), либо судить (Иоан. 12,47), либо дарить (Матф. 20,23), либо желать (Матф. 2 б, 39). А к тому же те, в каких приписывается Отпрыску незнание (Марк. 13,32), покорность СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое (1 Кор. 15,28), молитва (Лук. 6.12), вопрошение (Иоан. 11,34), преуспевание (Лук. 2, 52), совершение (Евр. 5,9). Присовокупи, если хочешь, и больше этих унизительные выражения, к примеру: дремлет (Матф. 8.24), алчет (Мат. 4,7), утруждается (Иоан. 4, б), рыдает (Иоан. 11,35), находится в борении (Лук. 22,44), укрывается (Иоан. 8,59). А может быть, обратишь ты в укоризну даже погибель и крест. Ибо не коснешься, как думаю, воскресения и СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое вознесения; так как в их найдется нечто и в нашу пользу. Да и не считая этого можешь собрать почти все, если захочешь ты для себя составить соименного и сопричтенного Бога, когда у нас есть Бог, настоящий и равночестный Папе.

Если и каждое из этих выражений разбирать в СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое отдельности, то не тяжело будет разъяснить для тебя их в смысле благочестном, устранив все, что в Писаниях служит тебе преткновением; нежели только вправду ты претыкаешься, а не с намерением толкуешь криво. Вообщем же выражения более возвышенные относи к Божеству и к природе, которая выше страданий и тела, а выражения более СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое унизительные — к Тому, Кто Сложен, за тебя истощил Себя и воплотился, а не ужаснее сказать, и очеловечился, позже же превознесен, чтобы ты, истребив в догматах собственных все плотское и пресмыкающееся по земле, научился быть возвышеннее и всходить мозгом к Божеству, а не останавливаться на видимом, возносился к мысленному СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое и знал, где речь об естестве Божием и где об Его домостроительстве. Ибо было, когда этот, тобой сейчас презираемый, был выше тебя. Сейчас он человек, а был и несложен. Хотя пребыл и тем, чем был Он, но же восприял и то, чем же не был. Сначала был Он СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое без предпосылки; ибо что может быть предпосылкой Бога? Но потом начал бытие из-за, и предпосылкой было —спасти тебя —ругателя, который презирает Божество за то, что Оно приняло на Себя твою грубость и средством мозга вступило в общение с плотью; и дольний человек стал Богом, после того как объединился с Богом СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое и стал с Ним единым; так как одолело наилучшее, чтобы и мне быть Богом, так как Он стал человеком. Он родился; да и до этого был рожден, — родился от супруги, да и от Девы, — родился человечески, рожден Божески; тут без отца, да и там без мамы; а все СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое это есть символ Божества. Он носим был во чреве, но узнан Пророком, который сам был еще во чреве, и взыграл перед Словом, для Которого получил бытие (Лук. 1,44). Он повит был пеленами, но, воскресши, сложил с Себя гробные пелены. Положен был в яслях, но прославлен ангелами, указан звездой, почтен поклонением от волхвов СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое. Как ты находишь преткновение в видимом, не обращая внимания на умосозерцание? Он спасался бегством в Египет, да и все египетское направил в бегство. Для иудеев не имеет ни вида, ни величия (Ис. 53,2), но для Давида прекраснее сынов человечьих (Пс. 44, У), но на горе молниеносен и светозарнее солнца, чем СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое и тайноводствует к будущему. Он крещен как человек; но разрешил грехи как Бог; — крещен не поэтому, что Сам имел нужду в очищении, но чтобы освятить воды. Он был искушаем как человек, но одолел как Бог, но повелевает дерзать, как Победивший мир (Иоан. 16, 33). Алкал, но напитал тыщи, но Сам ест хлеб СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое жизни и небесный (Иоан. 6,33,35). Жаждал, да и возгласил: если кто хочет, иди ко Мне и пей, да и обещал, что верующие источат воды живы (Иоан. 7, 39). Утруждался, но Сам есть упокоение утруждающихся и обремененных (Матф. 11, 28). Его обременял сон, но Он легок на море, но Он воспрещает ветрам, но СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое Он подъемлет утопающего Петра. Дает дань, но из рыбы, но царит над собирающими дани. Его именуют Самарянином и имеющим беса, но же Он выручает шедшего из Иерусалима и попавшего к разбойникам (Лук 10,30), но же Он познается бесами, изгоняет бесов, отправляет в пучину легион духов и лицезреет вождя бесовского как молнию спадшего СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое (Лук. 10,19). В Него мечут камнями, но не могут взять Его. Он молится, да и внемлет молитвам. Рыдает, да и прекращает плач. Спрашивает, где положен Лазарь, так как был человек, да и оживляет Лазаря, так как был Бог. Он продается, и за самую малую стоимость — за 30 сребреников, но искупает СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое мир, и высочайшей ценой — своей Своею кровью. Как овца веден был на заклание (Ис. 53, 7), но Он — Слово, возвещаемое гласом возмутительного в пустыне (Ис. 40, 3). Был мучим и изъязвлен (Ис. 59,5), но лечит всякую болезнь и всякую немощь (Матф. 4, 23). Возносится на древо и пригвождается; но восстанавливает нас древом жизни, но выручает распятого с СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое Ним разбойника, но омрачает все видимое. Напоивается уксусом, вкушает желчь, но кто же Он? — Претворивший воду в вино, истребитель горьковатого вкушения, сладость и весь желание (Песн. 5,16). Кидает душу, но имеет власть принять ее назад (Иоан. 10,18), но раздирается заавесь, так как горнее делается открытым, но расседаются камешки, но СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое восстают мертвые. Погибает, но животворит и разрушает гибелью погибель. Погребается, но восстает. Нисходит в ад, но строит из него души, но всходит в небеса, но придет судить живых и мертвых и подвергнуть истязанию подобные твоим слова. Если одни выражения служат тебе поводом к заблуждению, то другие да рассеют СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое твое заблуждение!

Таковой даем ответ говорящим таинственно — даем не охотно (так как для верных неприятно пустословить и препираться словами — для их достаточно и 1-го противника (1 Тим. 5,14), но же даем по необходимости, для нападающих (так как и лекарства есть для заболеваний), чтобы узнали они, что не во всем они мудры СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое и не неодолимы в собственных лишних и упраздняющих Евангелие мудрованиях. Ибо когда, оставив веру, предпочитаем ей силу слова, и несомненность Духа уничтожим своими вопросами, а позже слово наше препобеждено будет величием предметов (это нужно последует, когда словом движет беспомощное орудие — наша идея); тогда что бывает? — Немощь слова представляется нам дефицитностью СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое самого таинства; и таким макаром, лепота слова обращается в ликвидирование Креста, как рассуждает об этом и Павел (1 Кор. 1,17). Ибо восполнение нашего учения есть вера.

Но Ты, объясняющий значения и разрешающий узлы (Дан. 5,12), наводящий и нас на разум, как сводить наросты насильно вторгающихся учений, более изменив их, сделай из хитрословов СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое верными и из называемых сейчас — Христианами! К этому и убеждаем вас, об этом и от имени Христова просим примиритесь с Богом (2 Кор. 5, 20), и Духа не угашайте (1 Сол. 5,19), лучше же сказать, да примирится с вами Христос, и хотя поздно, да воссияет вам Дух! Если же вы чрезвычайно упрямы, то по СЛОВО 29. О богословии третье, о Боге Сыне первое последней мере себе самих спасаем мы Троицу и спасаемся Троицею, пребывая незапятнанными и непреткновенными (Флп. 1,10) до совершенного явления того, что для нас желанно, о самом Христе Господе нашем, Которому слава во веки веков. Аминь.


slovar-terminov-po-obespechenie-protivodejstviya-korrupcii.html
slovar-terminov-po-zoopsihologii.html
slovar-terminov-strategicheskogo-menedzhmenta.html